Ассоциация руководителей образовательных организаций


Юрий Лукин о новой концепции литературного образования

Бесполезно вбивать гвоздями в голову знания за счет увеличения объема - нужно создать такие условия, когда увеличение объема знаний станет потребностью и делом каждого по его свободному волеизъявлению. Процесс обучения должен стать развивающим.
27 февраля 2015

…У меня двойственное отношение к увеличению объема изучаемой классики в школе,  но уверен: увеличение грозит очередным витком профанации, когда единственное, что у выпускников остается – воспоминание: «Мы это в школе проходили!» А вдумчивый читатель – тот, кто читает и перечитывает.
   
Оговорюсь сразу: это «монолог в образе» от лица слегка ворчливого и любящего поёрничать по любому поводу скептика, пережившего всеобщую ЕГЭнизацию, замороченного бумажной работой с началом эпохи ФГОС, научившегося отличать  полезное от пафосной трескотни и пафосно трещать в «отчетах о проделанной работе». Таких в нашей учительской среде достаточно, и хотя мнение этого зануды мне не очень симпатично и оно всего лишь одно из десятков, роящихся в моей голове. Поэтому сказанное ниже своего рода провокация. Просто мнение, которое имеет право на существование, потому что оно есть и напрашивается на конструктивную полемику. 
   
Любые новации в области образования в последнее время, как правило, порождают неприятие в т.н. «широких слоях общественности». К чему бы это и почему? Непрофессиональный обывательский взгляд? Тотальное неверие в возможность  полезных системных изменений в образовании, так как чуть ли не все попытки таких изменений в последнее время  оборачивались  «мышьей беготнёй» не ради дела, а ради видимости дела? Косность мышления учителей-ретроградов всему виной? Переход на «ручное управление», когда, как это в России принято, ни одно деяние не возможно без вмешательства в процесс чиновника? Или же трезвое и обреченное понимание, что при реальной  власти денег «благими намерениями…» – и далее по тексту?
   
Такое вот отчасти ерническое начало неслучайно. Меня умиляет, как беспомощно и неконструктивно по большому счету люди, отвечающие за образование, пытаются оправдываться в глазах  общественности, доказывая необходимость затеянных новаций. И меня оскорбляет, что мне, как учителю, приходится точно также беспомощно и неконструктивно оправдываться перед учениками и родителями, доказывая  то же самое.
   
По поводу  правильности обсуждаемой Концепции в целом сомнений нет. Да, это назрело, это необходимо, но это надо было начинать делать лет 20-25 тому назад. Тогда она еще могла сработать. Потому что большинство учителей литературы так и работали. 
   
Разумеется, есть слабые места, отсутствие конкретики, спорные положения – есть с чем поспорить, есть что добавить. Любая концепция нуждается в доработке – на то она и концепция. Но откуда во мне махровый скептицизм и неверие, что внедрение ее в образовательную практику сейчас обернется пользой для учебного процесса? 
   
…Вчитываюсь в каждое слово, раздражаюсь от обилия пафосных словес, пытаясь отделить зерна от канцелярской шелухи, отмечаю для себя спорные моменты, мысленно подбираю аргументы и контраргументы… Но главное впечатление – вопрос: «А для кого это написано?» Кем написано и для чего – мне понятно. Но для кого? Лично для меня в этой, новаторской якобы, Концепции нет ничего нового. Ничего, о чем бы я ни думал, к чему бы ни приходил через учительский опыт на протяжении 31 года. И мысль о том, что подавляющее большинство коллег чем-то от меня в этом смысле отличаются, считаю шизофренической. 
   
И  нам, учителям, теперь что, прослезиться от умиления: наконец-то содержание и цели предмета, ставшего смыслом нашей жизни, стали понятны и  теоретикам, и руководящим образованием господам? Не получается умиляться – жизненный опыт тому препятствует. Учителям, работающим примерно так, как в Концепции сказано, в девяностые годы приходилось доказывать, что они имеют на это право. Ученикам, «продвинутым» родителям, вышестоящему начальству. Но если Концепция станет прямым руководством к действию, будет ровно то же самое. Скажите мне кто-нибудь, с чем должен выйти учитель, работающий в соответствии основным требованием  Концепции на уроки, посвященные творчеству М.Е. Салтыкова-Щедрина? Стоит ли сейчас цитировать небезызвестные его фразы про патриотизм, про пятьдесят копеек за рубль? А кто рискнет заставить учеников посмеяться над опусом Козьмы Пруткова под названием: «Проект о введении единомыслия в России» или задуматься над творчеством В.Набокова, если более чем вероятный родительский запрос в инстанции: «Нужно ли нашим детям  читать Набокова?» - вполне может обернуться поводом для возбуждения уголовного дела? И экспертиза на основе обсуждаемой «Концепции литературного образования в средней школе» это подтвердит, хотя про какие-либо запреты в ней нет ни слова. (Живущим в России доказывать, что никакого парадокса в вышесказанном нет, не обязательно.)
   
Ларчик на самом деле открывается просто: в рамках Концепции упомянутым выше  писателям (классикам, между прочим!) просто не место в школьной программе. И не надо на меня кричать, будто я передергиваю и что, мол, об этом нигде не сказано. Потому что Концепция предполагает идеологическое препарирование методики преподавания «Истории одного города» - хотя бы на уровне смены кое-каких акцентов, а это мы уже проходили. 
   
Отсюда и мой ответ на вопрос «для кого», который многим не понравится.  Предложенная концепция может (и должна) стать всего лишь предметом для конструктивных дискуссий в учительской среде. Поводом для самоусовершенствования и обмена опытом, основой методик преподавания литературы с учетом новых Федеральных стандартов. То есть определением общей стратегии литературного образования, но и не более того. Потому что даже обсуждение и выработка методик может обернуться декларацией благих намерений – уж очень пафосный язык Концепции написанию красивых и идеологически выдержанных отчетов способствует. Но у большинства учителей головы в плечи от испуга втягиваются не поэтому, а потому что мы прекрасно понимаем, что случится, если предложенная Концепция станет прямым руководством к действию для проверяющих и контролирующих. Тех, кто будет судить результативность работы учителя, не неся напрямую ответственность за процесс обучения. 
   
Естественно, любая стратегическая задача должна предполагать идеальный  результат,  но… Учителя-практики подтвердят: переход на новые Федеральные стандарты, процесс сам   по   себе  трудоемкий,  болезненный,  требующий огромных физических и нравственных затрат и практически отказа от накопленного опыта, так как обременен составлением-мотивированием-обосновыванием-пояснением-рефлексией-самоанализом-отчетами о проделанной работе в бумажном и электронном виде, что  работать с детьми уже некогда. Это сказывается не только на отношении к учителю в обществе – это провоцирует потерю самоуважения и убивает престиж профессии. Мы нравственно готовы «отвечать за все», а от нас требуют «обнять необъятное». И как следствие: «У нас в стране во всех бедах виноваты погода и классный руководитель». 
   
Современный учитель, чтобы соответствовать всем наваленным на него требованиям, должен работать 24 час в сутки и все равно всегда будет в чем-то недоделанном виноват. Учитель русского языка и литературы – тем более. С нас еще и за нравственное здоровье нации и возбуждение в подрастающем поколении патриотических чувств спрашивают не так, как с учителей физики, например. 
   
Киньте в меня камень за мрачный пессимизм, но опыт мне подсказывает:  с внедрением новой Концепции может повториться та же самая история, что и с внедрением ЕГЭ. То есть при изначально правильно поставленной задаче неоправданное и необоснованное умножение лишних сущностей – в том числе и тотальной слежки за участниками процесса с помощью видеокамер и тройного контроля со стороны надзирающих органов - вопреки не только философскому принципу бритвы Оккама, но и здравому смыслу. Потому что во главу угла ставится  именно функция контроля, согласно которой чиновник, имеющий дело с бездушными отчетами, социально выше учителя, работающего с живыми детьми. А теперь, как говорится, почувствуйте разницу между «Отчет о проделанной работе», «Правильный отчет о проделанной работе» и «Красивый отчет о проделанной работе». Какой ответ чиновника больше устроит, если у нас оценкой  учителя, завуча, директора школы практически повсеместно являются результаты ЕГЭ? Почему такого не должно быть, ответят половина девятиклассников, если учитель так построит систему уроков и так задаст правильные вопросы, что девятиклассники прочитают поэму «Мертвые души». А на это способен любой учитель, если он - творческая личность. Владение  методикой преподавания, широкий кругозор, высокие моральные качества, способность правильно оценить психологическое состояние подростка, живущего здесь и сейчас, необходимы, но без творческого потенциала их недостаточно. И при отсутствии творческого потенциала им просто неоткуда будет взяться. Думаю, последнее преподаватели педагогических вузов подтвердят.
   
Поэтому любая, даже самая лучшая и передовая концепция образования останется лишь декларацией благих намерений, если в ней не прописать аршинными буквами право учителя быть творцом своего урока без чиновничьей удавки, потому что управлять творцом – «все равно, что приказывать вулкану извергаться» (Л.Гумилев). Критерий «хороший учитель – творческий учитель» понятен и других критериев  не требует. Но и не отменяет необходимого и понятного всем  административного контроля со стороны  профессионалов в лице директора, завуча, инструктора отдела образования, знающих специфику предмета, - через анализ урока на основе тех методических требований к современному уроку, результативность которых доказана на практике. 
   
Но вместо этого в Концепции вижу, что она до предела ограничивает свободу учителя. И не надо «ля-ля» (как говорят некоторые) в виде демагогических лозунгов, потому что единственная свобода учителя проявляется только через право быть творцом. А имеющих право по конечностям ему надавать за это  сейчас итак слишком много. И все они – «при исполнении». 
   
Читаю: «<…> школьное освоение художественного текста исключает ненаучное, внеисторическое, субъективистское толкование (интерпретацию).  Понимаю, о чем речь, но почему-то сразу небезызвестный Чацкий наш, Александр Андреич, вспоминается: «А судьи кто?» Кто решать будет, где ненаучно, внеисторично, субъективно? Ладно, насчет «ненаучного» и «внеисторического» я двумя руками «за», но что значит «субъективисткое толкование» и почему «интерпретация» недопустима? Покажите мне, где грань между «субъективным» и «субъективистским» на примере статьи Д. Писарева «Базаров»? Или отповеди Белинского Гоголю по поводу «Избранных мест из переписки с друзьями»? А если недопустима интерпретация, то что тогда понимать под «анализом стихотворения», как объяснить значение средств выразительности и роль художественной детали? И что делать учителю, если «продвинутый» ученик его спросит: «А откуда вы знаете, что хотел сказать автор – вы с ним рядом не стояли и мысли его не читали!» Замолчать и дрожащим пальцем показать на мнение авторитета, пропечатанного в книжке из списка обязательных критических статей  школьной программы? И как учителю теперь выстраивать отношения с учениками, для которых в процессе осознания себя личностью главной ставится потребность высказаться и быть услышанным? Пока еще удается, специально оговаривая, что только мотивированное аргументами на основе внимательного прочтения произведения личное мнение имеет право на существование, если кардинально не противоречит общепринятому в научном литературоведении. 
   
Без права на свое мнение и свою интерпретацию-оценку  авторской позиции с умением аргументировать ее через работу с текстом ученик итоговое сочинение не напишет. Но дело даже не в итоговом сочинении - успешный процесс обучения литературе предполагает не только творческого учителя, но и творческого ученика. 
   
На развитие творческих способностей конкретно ориентированы  существующие ФГОС, а в предложенной Концепции - это всего лишь благостное пожелание. Конкретизации объекта учебно-воспитательного процесса как творческой личности в Концепции я, извините, в упор не вижу – даже если мне кто пальчиком покажет, где это якобы прописано: аргументом будет та же интерпретация сказанного при возможности интерпретаций противоположных. Таким образом, на мой субъективный взгляд, не стоит авторам отнекиваться, что их новации во многом повторяют советские подходы к преподаванию литературы -  спорить не буду, достоинств там было предостаточно, но зачем реанимировать недостатки?
   
На уровне благих намерений Концепция, безусловно, правильная, и она бы сработала, если бы учителя имели дело с детьми, избавленными и хорошо защищенными родительским воспитанием от так называемого «тлетворного влияния» среды. Но мы живем здесь и сейчас. Нынешние школьники – народ практичный. Склонность к конформизму – видимость: «бунтарями» они быть не перестали. Осознание себя личностью начинается в подростковом возрасте через протест. В том числе и против насильственного вколачивания полезных и необходимых (с позиции взрослого) знаний. Русская классика в программе – это, конечно, святое. Но что учитель должен сделать еще, помимо делаемого им на каждом уроке, чтобы его вопрос к ученикам: «Любите ли вы классику, как люблю ее я?» - стал риторическим? Не прибегая к запугиванию, к  мерам принуждения и психическому давлению, без которых практически все задачи, обозначенные в Концепции не осуществимы, если учитель не Песталоцци, не Ушинский, не Януш Корчак?
   
Личный пример, конечно, самое действенно средство. Для учителя наличие высоких моральных качеств обязательно – иными словами, они являются профессиональными качествами. В современных условиях требовать от учителя большего можно только при условии, что никто не станет злоупотреблять служебным положением, брать взяток, честно работать на благо родины  и т.д.  Или если вернется отношение к учительскому авторитету, как в 70-х. А оно не вернется. Мы живем здесь и сейчас. В мире, где против денег бороться бесполезно – можно противостоять власти денег, не теряя человечности, но это личный нравственный выбор каждого и удел избранных. 
   
И чтобы избранных стало больше,  бесполезно вбивать гвоздями в голову  знания за счет увеличения объема – нужно создать такие условия, когда увеличение объема знаний станет потребностью и делом каждого по его свободному волеизъявлению. Процесс обучения должен стать развивающим, но причем здесь Концепция, если это и есть новые Федеральные государственные стандарты образования?
   
Соотношение классики к современной, а также к подростковой и приключенческой литературе не в пользу последних – первопричина того, что школа в среднем звене если не убивает, то в немалой степени провоцирует потерю интереса к чтению. Если изучение классики, начиная с девятого класса по формуле «Культуру надо насаждать насильно, как картошку при Екатерине II», вполне оправданно для… некоторых, то этих некоторых будет в разы меньше, если их научат получать удовольствие от чтения в начальной школе и не убьют интерес в 5-8 классах. И я видел, каких результатов добивается творчески работающий по действительно развивающей программе «Школа-2100» учитель.  Думаю, объяснять, почему программа развивающая, не придется тем, кто заметит закономерность в таком вот соединении: «Три мушкетера» - «Два капитана» => «Капитанская дочка»; «Малыш и Карлсон» => «Маленький принц»; «Щелкунчик» => «Шинель»…
   
У меня двойственное отношение к увеличению объема изучаемой классики в школе,  но уверен: увеличение грозит очередным витком профанации, когда единственное, что у выпускников остается – воспоминание: «Мы это в школе проходили!» А вдумчивый читатель – тот, кто читает и перечитывает. Не лучше ли «лучше меньше, да лучше»? Чтобы «не навредить»?
   
Есть мнение: классическим считается произведение, не утратившее своей актуальности на протяжении 100-150 лет после написания. Книга, не утратившая актуальности за пределами указанного срока,  -  шедевр  на все времена.  Поэтому стоит ли умножать лишние сущности, когда современные дети читают раз в десять книг меньше, чем люди нашего поколения – и не потому, что ленивые, а просто времена изменились, и книга перестала быть главным (к сожалению) и чуть ли не единственным (к счастью) источником информации. Но пробудить интерес к шедевру можно всегда – там всегда есть, чем будить. В течение тех учебных часов, которые для этого учителю понадобятся, что не всегда будет соответствовать норме часов на изучение, указанное в программе. Тем более что многие произведения требуют аналитического и полного прочтения на уроке. Иначе как мы научим ребенка работать с текстом, научим его »чувствовать слово», осознавать словесно-образную ткань…»? 
   
То есть учителю надо больше доверять, а не проверять: список шедевров на ум просится сразу любому образованному человеку и это как раз те базовые произведения, необходимые для нравственного развития, формирования чувства любви к родине, для национальной самоидентификации и приобщению к  общемировым морально-этическим и эстетическим ценностям, без которых – никак. Варьироваться этот список у разных учителей, естественно, будет по-разному, но в пределах разумного, процентов на 20, и в полном соответствии с теми учительскими пристрастиями, которые и позволят ему построить интересный творческий урок. И такую систему уроков, которая поможет ему реализовать все образовательные и воспитательные задачи, указанные в Концепции. Потому что учитель будет знать, как это сделать… и повышать  свой профессиональный и культурный уровень, так как это  станет для него потребностью. Самая большая дикость - в том, что современному учителю литературы  новое читать некогда! А читающий человек – тот, кто не только перечитывает, но и читает.

Об авторе: Юрий Леонидович Лукин, учитель русского языка и литературы высшей категории Ивангородской средней общеобразовательной школы №1 имени Н.П. Наумова, г. Ивангород Кингисеппского района Ленинградской области

 

Источник: «Учительская Газета»


Полезные книги

Новости по теме



Copyright 2014-2015